В складках Левиафана. Флотоводец Корнилов на фоне эпохи

Великий английский философ и политический мыслитель Томас Гоббс (1588–1679) уподоблял государство Левиафану – библейскому морскому чудовищу, обладавшему огромной силой. В складках кожи российского Левиафана по-разному устраивали свои судьбы несколько поколений служилого дворянства.

В годы царствования Петра Великого Левиафан был жесток, требуя службы на пользу «общему благу». Сменилось несколько дворянских поколений, и чудовище смягчило свой свирепый нрав по отношению к благородному сословию. Появилось достаточно возможностей для вольготного существования. Изменилось и само дворянство, стиль его жизни и мышления. Иной стала и система ценностей.

К началу Крымской войны Левиафан заметно одряхлел. Но по-прежнему люди молодые и деятельные, чтобы получить возможность служить государству по совести, должны были отыскивать в складках кожи чудовища «ниши» – укрытия не от его свирепого нрава, а от старческой глупости.

Отцовское наследие

Владимир Алексеевич Корнилов, принадлежавший к дворянскому роду, известному с конца XVI века, был «убеждён, что деньги – не корниловский элемент» (Вице-адмирал Корнилов. М., Воениздат, 1947. С. 140).

Необходимо подчеркнуть, что добросовестная служба престолу и Отечеству (даже на протяжении жизни нескольких поколений), как правило, не вела к обогащению. Если она не была сопряжена с получением взяток – «безгрешных доходов», то не оставляла ни малейшей возможности скопить сколь-нибудь приличное состояние. Более того, продолжительная служба могла расстроить и здоровье, и имение. Но дворянство служило Левиафану самоотверженно – наперекор всему, нередко пренебрегая собственными материальными интересами.

Отец нашего героя, Алексей Михайлович Корнилов, почти три десятилетия прослужил на флоте. Во время войны со Швецией 1788–1790 годов командовал фрегатом и отличился в сражении у Красной Горки, за что был награждён орденом Св. Георгия 4-й степени – самой почётной боевой офицерской наградой. А. М. Корнилов обладал репутацией честного моряка и был лично известен Павлу I и Александру I.

Император Александр назначил его гражданским губернатором в Иркутск, а затем в Тобольск. Бывший моряк имел немало возможностей стать если не баснословно богатым, то очень состоятельным человеком, но из-за своего гостеприимства и бескорыстия не столько нажил состояние, сколько обзавёлся долгами. (Более того, по навету сибирского генерал-губернатора И. Б. Пестеля, отца декабриста, его отрешили от должности, отдали под суд... и по суду же оправдали.)

А. М. Корнилов закончил своё служебное поприще тайным советником и сенатором, оставив свою честь незапятнанной, а карман пустым. Его крошечное родовое имение, село Рясна (Старицкий уезд, Тверская губерния), насчитывало всего 30 душ. Он прожил 83 года. До последних дней отличался крепким сложением и отличным здоровьем. А. М. Корнилов неутомимо занимался хозяйством, избегая праздности и желая доставить детям возможность существовать безбедно.

Он не чуждался литературных занятий: написал книги «Сигналы, посредством коих производятся тактические действия гребного флота» (1800) и «Замечания о Сибири сенатора Корнилова» (1828). Вместе с А. С. Пушкиным, лицейским товарищем старшего сына Александра, сенатор присутствовал в числе 80 гостей на известном литературном обеде, устроенном 19 февраля 1832 года книгопродавцем и издателем А. Ф. Смирдиным по случаю переезда его книжного магазина с Мойки на Невский.

Не только высокий чин делал его заметной фигурой среди столичных литераторов. В то время, когда Николай I стремился полностью взять под контроль государства частное и домашнее образование, считая его источником вольнодумства и крамолы, Корнилов не побоялся печатно высказать оппозиционно звучавшую мысль, что только домашнее воспитание способно вырабатывать из детей полезных граждан и верных сынов Отечества.

Сенатор постарался дать своим сыновьям достойное образование: старший сын, Александр, был в числе лучших выпускников Царскосельского лицея, младший, Владимир, с отличием закончил Морской корпус. Перед выпускным экзаменом гардемарин Корнилов стал унтер-офицером: лишь лучшие из лучших получали ежегодно этот чин, причём имя его обладателя заносилось в особую книгу, а сам он получал дорогой подарок от казны и право выбора места службы. 22 февраля 1823 года Владимир Корнилов в семнадцать лет получил первый офицерский чин – мичмана.

Адмирал Михаил Петрович Лазарев

Бурные события конца 1825 года чудом не захватили братьев в свой водоворот. (Командир 2-й гренадерской роты мятежного лейб-гвардии Московского полка капитан А. А. Корнилов привлекался к следствию по делу декабристов, но был оправдан.) Несмотря на трагическое начало, многим новое царствование сперва внушало оптимизм.

Послужная канва

В конце 1827 года мичман Корнилов на 74-пушечном корабле «Азов» под командой капитана I ранга М. П. Лазарева в составе эскадры российского флота покидает Кронштадт. Курс – Средиземное море. 8 (20) октября «Азов» в сражении при Наварине уничтожил огнём корабельной артиллерии 5 турецких кораблей (в т. ч. флагманский фрегат).

Корнилов «командовал тремя пушками нижнего дека и действовал как весьма деятельный и храбрый офицер», за что и был награждён орденом Св. Анны 4-й степени – первой боевой офицерской наградой. Отныне судьбы Лазарева и Корнилова будут связаны воедино: Корнилов станет одним из ближайших сподвижников участника открытия Антарктиды и трёх кругосветных плаваний.

13 сентября 1830 года он назначается командиром строящегося тендера «Лебедь». Ему двадцать пять. Он молод. Будущее светло и прекрасно. Солёный морской ветер наполняет лёгкие и паруса. Ему хорошо и уютно в складках российского Левиафана. Пока ещё хорошо...

В 1832 году Лазарев назначен начальником штаба и портов Черноморского флота. Разумеется, он берёт с собой Корнилова. Во время пребывания русской эскадры весной 1833 года на Босфоре лейтенант Корнилов детально описал Босфорский и Дарданельский проливы и их укрепления. Кропотливая работа не пропала даром и пригодилась русским военным морякам во время Крымской войны.

Совместно с Корниловым эту работу выполнял Е. В. Путятин – будущий глава дипломатической миссии на Дальнем Востоке. «Офицеры сии есть одни из тех, которые при делаемых ими поручениях всегда покажут одну истину и ничего ни убавят, ни прибавят...» (М. П. Лазарев).

Владимир Алексеевич Корнилов

21 февраля 1834 года молодой офицер назначен командиром брига «Фемистокл». Русский посланник в Турции А. П. Бутенёв отправляет бриг в Грецию, объясняя своё решение тем, что корабль «примерным попечением командира... содержится в самом лучшем виде и смело может соперничать с иностранными военными судами» (С. 31). В это время Корнилов знакомится с художниками К. П. Брюлловым и князем Г. Г. Гагариным, приобретает репутацию «офицера весьма просвещённого, благоразумного и особенно деятельного».

За время стоянки брига в Смирне сотни подзорных труб с английской эскадры не раз наблюдали за действиями матросов и капитана. Зрители были поражены проворством команды: все паруса были убраны и закреплены «в 1 1/4 минуты без малейшего шуму и замешательства». Отчётливо понимать цель и назначение того, что делаешь, – вот чему учил молодой капитан своих матросов. (Характерной чертой его командирского почерка станет делать «всё вдруг», т. е. быстро и одновременно.)

Никто не хотел верить, что столь образцовая команда может быть сформирована за четыре месяца. «Вот один из тех офицеров <...>, которые поддержат честь нашего флага», – пророчески писал Лазарев (С. 31).

17 апреля 1835 года Корнилов получил звание капитан-лейтенанта. Он уже двенадцать лет носит офицерские эполеты и десять лет служит императору Николаю, который с недоверием смотрит на каждого молодого офицера. Царь надолго запомнил молодых «друзей 14 декабря» и сделал соответствующие выводы: он не только не спешил выдвигать молодёжь, но постоянно поднимал возрастной и служебный ценз, необходимый для получения ответственных постов.

(В начале Крымской войны 40-летний полковник и командир полка Андрей Карамзин, старший сын историографа, будет считаться молодым человеком. После его трагической гибели, как сказано в одном из писем Ф. И. Тютчева жене, «командир корпуса генерал Липранди получил официальный выговор в приказе за то, что доверил столь значительную воинскую часть офицеру, которому ещё недоставало необходимого опыта». Удивительное совпадение, несущее на себе выразительную печать «духа времени»!)

Турецкие укрепления на Босфоре

Двадцатью годами ранее и тридцатилетний генерал не вызывал удивления, но теперь на календаре 1835 год, и двадцатидевятилетний штаб-офицер кажется слишком молодым для своего чина. Вспомним «Сватовство майора» (1848) кисти П. А. Федотова и сравним немолодого майора с командиром брига «Фемистокл», каким его изобразил К. П. Брюллов. Корнилов, действительно, покажется мальчишкой. Молодость, соединённая с незаурядными способностями и редкой компетентностью, становится в то время весьма подозрительной.

Мудрый Лазарев это понимает и не скупится на лестные эпитеты, желая для пользы дела продвинуть Корнилова по службе. Авторитет Лазарева в глазах императора высок, заслуги Корнилова не вызывают сомнений.

В 1838–1840 годах Корнилов в должности начальника штаба эскадры под флагом адмирала Лазарева находился почти в беспрерывном плавании по Чёрному морю, принимая участие в высадках десантов для занятия укреплений на кавказском побережье (Туапсе, Субаши, Шахе). «...Корнилов по званию начальника штаба эскадры был помощником всех моих распоряжений, которые исполнял с примерною заботливостью и благоразумием...» (С. 38).

Он учился сам и учил других добиваться тесного взаимодействия армии и флота в десантных операциях. Действия его подчинённых отличались наивозможной быстротой и великолепным порядком. «Во время сражения капитан Корнилов показывал замечательное соображение и неустрашимость» (С. 37).

В эти годы он далеко продвинулся по службе и, для морского офицера николаевского царствования, сделал раннюю и блестящую карьеру: получил несколько орденов и два чина, став в неполные 35 лет капитаном I ранга. И всё же случай Корнилова – исключение.

В 1840 году молодого капитана I ранга назначают командиром 120-пушечного корабля «Двенадцать Апостолов». «Исправный вид судна, на котором служим, должен быть всегда важнее всякой личности» (С. 43) – так полагает Корнилов и начинает наводить на корабле «морской порядок». Он не стесняется советоваться со специалистами.

По вопросу, стоит ли покрывать лаком мебель красного дерева в кают-компании корабля, капитан прибег к авторитетному мнению столяра Бендера (Sic!): «Конечно, дерево под лаком смотрит веселее, зато без лаку солиднее!» (С. 52)

У него на всё есть время и силы. Корнилов работает до изнеможения. Он лично составил все корабельные расписания и разработал ряд инструкций по организации корабельной службы и боевой подготовки личного состава. Однако следил он не только за внешней чистотой и порядком, резонно полагая, что корабли строят для боя, а не для «живописных путешествий».

Корнилов смело внедрил бомбические орудия – пушки, стрелявшие разрывными бомбами (через несколько лет они отлично покажут себя в�