Академик Александр Андреевич Расплетин принадлежит к когорте выдающихся ученых страны XX столетия в области радиотехники, телевидения и радиолокационных систем. Его имя вписано золотыми буквами в историю отечественной науки и оборонной промышленности.
Ко всем разработкам Расплетина можно применить эпитет «впервые». Под его руководством впервые были созданы коротковолновые радиостанции с кварцевыми генераторами, первые отечественные электронные телевизионные приемники, самолетные радиолокационные станции защиты «хвоста», станция наземной артиллерийской разведки.
Евгений Велихов
Издательство АО «Молодая гвардия», Москва, 2015
Первый школьный друг
Расплетина очень воодушевляло участие в кружке духовой музыки. В кружок его привёл лучший друг детства Аркадий Полетаев. Кружок был создан в 1922 году. Собрали по 20 копеек с каждого ученика и приобрели духовые инструменты в батальоне охраны под Ленинградом, так как оркестр, имевшийся там, был расформирован.
Руководил оркестром школьный преподаватель пения капельмейстер 53-го полка города Рыбинска Григорий Иванович Калинин. Шура играл на баритоне. Не пропускал ни одной репетиции, относился к этим занятиям со всей серьёзностью, как, впрочем, и ко всему, что приходилось делать в жизни. Играл на школьных вечерах, ходил со своим инструментом на праздничные демонстрации.
Дружба с Аркадием особенно окрепла, когда они стали играть в духовом оркестре рыбинского клуба «Металлист». Потом появилась Вера... Она отдала предпочтение Аркадию. «Третий должен уйти...» Шура Расплетин так и поступил. Но дружба продолжалась всю жизнь, и он очень ею дорожил.
Аркадий Полетаев родился 7 ноября 1905 года. Он был человек серьёзный. Играл на всех струнных инструментах и фортепьяно. Трудился токарем-расточником высшего разряда на заводе «Полиграфмаш», имел правительственные награды, его портрет висел на городской Доске почёта. Они всю жизнь переписывались.
В одну из встреч, дома у Полетаевых в Рыбинске, в конце лета 1964 года Аркадий протянул Расплетину большую фотографию на плотном картоне с надписью «Группа музыкантов. 19.6.27 г.» и сказал присутствующим:
– Смотрите, какими мы молодцами были. Это Шура и я.
Вспомнив о тех временах, Расплетин неожиданно встал, выпрямился и серьёзно изрёк:
– Учтите, что имеете дело с бывшим членом профессионального союза работников искусств.
Лицо от напряжения побагровело: казалось, он вот-вот запоёт. Но напыщенности хватило на секунды – Расплетин рассмеялся громко и заразительно.
Аркадий продолжал:
– Он даже в искусстве радиотехнику превыше всего ставил. Профессиональным артистам полагалось заполнять графу «Псевдоним». Так он, любитель, решил тоже не отставать. И написал: «Радио».
Видимо, слово «радиотехника» вызвало какую-то ассоциацию. Аркадий достал из шкафа голубую папку, извлёк оттуда газету, сказал: «Вот, храню», – протянул её Расплетину и добавил: «Всё собирался поздравить при встрече. Что и делаю». Затем он крепко обнял друга.
Это была «Правда» от 21 июня 1958 года со статьёй «Новое пополнение Академии наук СССР». Во второй её колонке среди фамилий вновь избранных членов-корреспондентов С. А. Лавочкина, В. П. Мишина, В. В. Новожилова, В. П. Челомея и Г. В. Кисунько стояло: «А. А. Расплетин».
– Хорошо хоть про Звезду не знают, – подумал Расплетин, застигнутый врасплох. (Звезду Героя Социалистического Труда он получил по секретному указу за разработку системы С-25 и носил лишь по особо торжественным случаям, и многие о ней не подозревали.)
Чтобы скрыть неловкость, Александр Андреевич предложил:
– А не прогуляться ли по городу?
Вышли всей компанией на улицу. С Волги тянуло прохладой. Пошли в центр. С проспекта Ленина повернули направо, на улицу Ломоносова. Там была его школа и дом, где он родился и вырос.
– Здесь я и учился, – сказал Александр Андреевич. – Только тогда бывшую гимназию именем Луначарского назвали, а сейчас почему-то ей дали имя Ломоносова. А вот и наш дом.
Среди зелени деревьев стоял маленький двухэтажный дом с кирпичным первым этажом и деревянным вторым. Вышли на набережную Черёмухи. У всех было хорошее настроение. Александр Андреевич без умолку рассказывал одну за другой истории из далёкого детства. Часто, громко смеясь, жестикулировал, энергично передвигая своё крупное тело.
Когда вернулись к дому Аркадия, уже светало. Машина стояла у подъезда.
– Ну что, Аркаша, завтра воскресенье: отдохнёшь. Спасибо тебе и Вере за гостеприимство. Приезжайте в столицу. «Мой дом – ваш дом», как говорят на Кавказе.
Расплетин спешил. Вновь он был во власти технических проблем.
После этой памятной встречи Аркадий прислал Расплетину письмо с приглашением в гости. Александр Андреевич немедленно ответил:
Привет вам, рыбинцы – Аркаша и Вера!
Да, действительно была так коротка встреча, что мы так и не смогли как следует поговорить о славных днях нашей прошедшей юности, но эту встречу я вспоминаю с радостью и удовлетворением. Дорогие друзья! Приезжайте в Москву, когда вам будет удобно – мы с радостью готовы вас принять! Моя семья живёт на даче, а я там бываю в выходные дни, так как в будние часто задерживаюсь на работе. Когда уточните дату выезда, сообщите об этом открыткой или телеграммой, чтобы я мог вас встретить. Жду.
С приветом Шура
Прошло несколько лет, и Аркадий тяжело заболел. Он долго не сообщал об этом Расплетину, но в конце концов написал подробно. В Рыбинск пошёл ответ:
Здравствуй, друг Аркаша!
Прости, что немного задержался с ответом на твоё письмо: был делегатом XXIII съезда партии и, сам понимаешь, был очень занят. По поводу твоей просьбы сделаем так: ты приезжай ко мне, здесь я договорился о том, чтобы тебя посмотрели в онкологическом институте. После будем решать, что делать дальше. О выезде предупреди телеграммой. Желательно иметь при себе медицинское заключение больницы, где тебя лечили, и ходатайство с предприятия.
Привет Вере. Жду.
Шура
Аркадий приехал. По просьбе Александра Андреевича его поместили в стационар Московского научно-исследовательского онкологического института им. П. А. Герцена. Александр Андреевич часто навещал его. Но вскоре он получил объективную информацию о ходе болезни друга.
Тяжело было на душе. Он написал жене Аркадия откровенное письмо:
Дорогая Вера!
Трудно писать тебе о состоянии Аркаши, но ты должна знать правду. Исследования показали, что его болезнь пустила глубокие корни, и ткани не только миндалины, но и левой части языка находятся уже в стадии распада. Никакими средствами для предотвращения этого процесса медицина не располагает.
Врачи сказали, что судьба Аркаши предрешена и ему осталось жить 1-2 года. Он, конечно, этого не знает и не должен знать. Для того чтобы как-то облегчить его судьбу, я устроил Аркашу в хорошую больницу, где он пробудет до 11 мая. Там ему, по предписаниям онкологов, проводят лечение химическими препаратами, которые могут улучшить его самочувствие и несколько ослабить боль.
Другое письмо, написанное 1 мая 1966 года, далось Расплетину особенно нелегко – уходил из жизни друг юности, замечательный рабочий человек:
Дорогая Вера!
К сожалению, оказалось, как всегда это бывает при таком заболевании, что диагноз был установлен слишком поздно. И первое и второе облучения уже не дали ожидаемых результатов. Дальнейшее лечение этим способом невозможно. Оно может только ускорить течение болезни.
Итак, осталась одна надежда – всеисцеляющее время и силы организма. Когда Аркаша приедет домой, создай ему хороший режим питания и поддерживай его – это очень важно. Я и Нина Фёдоровна шлём тебе и ребятам наш привет и пожелание перенести тяжёлые невзгоды, которые свалились на твою, достойную большого счастья, семью.
Шура
А 23 мая 1966 года он, подбадривая товарища, писал:
Аркаша!
Я тебе (так мне говорили и врачи) ещё и ещё раз советую: несмотря на временное отсутствие аппетита, больше есть питательных продуктов и как можно больше быть на воздухе. Это очень важно для ускорения выздоровления. Пиши, буду рад тебе помочь!
С приветом.
Шура
Аркадий Полетаев вскоре умер. Александр Андреевич продолжал морально поддерживать его вдову и детей: писал им письма, приезжал к ним... Расплетин пережил друга всего на один год – он ушёл из жизни 8 марта 1967 года...
Ещё в главе «Рыбинский период»:
Верхневолжские корни Расплетина
Первый школьный друг