Вход / Регистрация
Жизненное кредо:
Человечность и компетентность

Журнал «Социум» №9. 1991 год

У нас в руках бесценное сокровище страшного опыта

(культуролог Сергей Аверинцев на страницах журнала «Курьер ЮНЕСКО»)

– Вы одновременно представляете и науку, и культуру. Как, по Вашему мнению, можно охарактеризовать современное состояние культуры в мире? Какие тенденции Вы считаете позитивными, а какие, наоборот, вызывают у Вас тревогу?

– Если что обнадёживает, так это полное исчерпание идеологического бреда. Он ещё может – упаси, Господь! – возвращаться, но лишь как фарс, хотя бы и страшный. Он уже никогда не будет серьёзным соблазном для человеческого духа. Никогда. Сама кровь жертв размыла алтари бесчеловечных культов.

Вместе с тоталитаристскими идеологиями оказались развенчанными более старые и респектабельные заблуждения ума, свойственные в прошлом веке и в начале нашего даже и вполне достойным мыслителям. У нас в руках бесценное сокровище страшного опыта. Не вникнуть в урок этого было бы непозволительно. Всё равно, что ещё раз убить убитых. Мы уже должны были дозреть до понимания того, каким путём можно двигаться, а на какой лучше «не выезжать».

Возьмём за ориентиры, за указатели «проезда нет!» две современные антиутопии: «1984» Оруэлла и «О, дивный новый мир!» Хаксли. Моя страна и большая часть человечества отдалились, кажется, от ужасов, описанных Оруэллом, зато ощутимо приблизились к реализации второго невесёлого прогноза.

Для нас уже отлично знакомы из повседневного опыта приметы Дивного Нового Мира: отмеченный крайней вульгарностью гедонизм (в СССР лишь ограниченно реализующий себя по причине нехватки товаров, но тем более страстно переживаемый как невоплощённое стремление); полная утрата культуры стыда; наконец, не имеющая ничего общего с толерантностью бессмысленная слитность капиталистических и марксистских реликтов, когда «Форд», «Фрейд» и «Маркс» – в равной мере священные слова безбожного человечества.

Атмосфера, слишком широко разлитая и в жизни, и в суррогатах творчества, – это атмосфера «либидо», в которой больше нет ни тепла, ни структурности, присущей органическому.

Словно машины оказались заражены похотью или, напротив, заразили своей машинностью человеческую плоть.

Карманьола (1792 г.). Гравюра неизвестного художника

Карманьола (1792 год). Гравюра неизвестного художника

Говорить о культуре стыда в наше время трудно. В нашей стране особенно трудно, ибо все живо ощущают оскомину от благонравия, которое назойливо насаждалось патерналистскими правителями, поставившими себя в качестве опекунов над пожизненно несовершеннолетними соотечественниками.

Что верно, то верно: благонравие – мерзкая карикатура на подлинную культуру стыда. Благонравие благородства не заменяет. Но путь от благонравия к благородству труден, а путь к неблагонравию, столь же массовому, столь же принудительному, столь же безличному, как худшее ханжество, – увы, очень лёгок.

Можно лишь пожалеть о том, что не только чем-то сопутствующим вообще, а чем-то вроде символа либеральной демократии стали: в лучшем случае – рок-ансамбли, в худшем – sex-shops. Не забудем, что традиция европейской социальности как явление несовершенное, но вполне реальное создана пуританами. И если стоящая у самых истоков западного идеала свободы легенда о том, как римляне вступились за оскорблённую честь целомудренной женщины и свергли власть царей, в наше время может вызвать разве что гомерический смех – тем хуже. Тем хуже не только для целомудрия, но прежде всего для свободы.

Я не защищаю ханжества. Но нельзя же не видеть, что pruderie, то есть притворная стыдливость, ни в одну эпоху не навязывала себя с таким ошеломляющим успехом, как «сексуальная революция» (по-видимому, в силу общего закона, согласно которому революционный террор эффективнее консервативного).

Нельзя не видеть, что обязательная вседозволенность так же отличается от жарких и страстных грехов прошлого, как раковая опухоль – от простой. Защитники природы, ставшие, благодарение Богу, столь деятельными, должны были бы подумать о том, что человеческая природа тоже под угрозой, что небывалое систематическое разрушение навыков стыдливости действует отнюдь не на какую-то ограниченную сферу «сексуальной этики», но имеет последствия неограниченные и непредсказуемые. (Бесполезно указывать, что культура стыдливости исторична, историчны её конкретные реализации, так что, например, стыдливость античных язычников бесстыдна с христианской или исламской точки зрения, но без самого принципа стыдливости историческое человечество не жило никогда.)

Те, кто озабочен проблемой взаимного понимания между культурами, обязаны иметь в виду, что, например, для ислама – не обязательно «фундаменталистского», а просто исламского ислама – субкультура всесветных sex-shops есть смертельное оскорбление.

Дискотека

Дискотека

Я говорю об исламе, потому что о христианстве никто в наше время не вспоминает. Хотя, конечно, если sex-shop красуется, несмотря на все протесты возле средневекового Собора в Йорке, одном из древнейших городов христианского мира, этого не оценить иначе, как посягательство на права верующих. Мне не совсем удобно говорить об этом, ибо в Советском Союзе права верующих нарушались (и нарушаются до сих пор, о чём мне ведомо как народному депутату) куда грубее. Но вот две модели – «Оруэлл» и «Хаксли»; символ первой – руины разрушенной церкви; символ второй – церковь в неминуемом соседстве с sex-shop. Не буду решать, что хуже. То и другое – «хуже».

– Развитие человечества можно сравнить с развитием личности. Его сопровождают не только великие достижения, но и потери, которые, по-видимому, неизбежны. Какие из них, на Ваш взгляд, наиболее трагичны, какие, наоборот, закономерны и оправданны?

– Всего потерянного жалко. Я не умею «оправдывать» ни одной потери. Но без того или иного специального кодекса чести человечество проживёт, а без идеи чести как таковой ему жить вообще не стоит. Мне очень больно, что из жизни европейских народов уходят классические языки – латынь и греческий. Ну хорошо, пусть всё меньше будет людей, которые в подлиннике читают Аристотеля. Но более существен другой вопрос: будет ли в ком-то жить мыслительная дисциплина Стагирита?

– Культуры влияют друг на друга, но как определить границу, за которой кончается обогащение культуры и начинается её уничтожение? Не представляет ли собой воздействие одной культуры на другую определённую форму агрессии? Можно ли вообще говорить о «чистых» культурах?

– Граница, конечно, есть: воздействие одной культуры на другую само по себе ничуть не похоже на агрессию, «чистая» культура – такой же нонсенс, как череда кровосмесительных браков внутри одной и той же семьи, неминуемо ведущая к вырождению. Самобытность культуры измеряется не в последнюю очередь её способностью творчески претворять «чужое» в «своё».

Разрушительное действие на чужие традиции обычно оказывает то, что не есть собственно культура: одичалое потребительство, насильственные воздействия имперских или колониалистских центров. Точь-в-точь как во времена Маккавеев, когда Антиох IV Эпифан велел одному маленькому народу позабыть, что он народ Библии.

– Свобода человечества – это свобода культуры. Что может дать мировой цивилизации стремление людей к демократии, плюрализму, неидеологизированным международным отношениям?

– Движение мира к демократии и деидеологизации даст культуре ни больше ни меньше как её единственный шанс. Демократия, видит Бог, может быть и варварством, но может быть и культурой – как захочет сама. Но тоталитаризму не дано быть культурой, какие бы мощные культурные силы ни включались в программу его экспериментов.

Логика тоталитаризма возбраняет культуре быть культурой; постижение этой логики гораздо полезней, чем дешёвые шутки насчёт плебейских истоков семинариста Джугашвили, ефрейтора Шикльгрубера и прочих. Выражение «свобода мысли» содержит в себе ненужный плеоназм, словесное излишество; будем говорить просто о мысли, которая представляет собой мысль постольку, поскольку свободна.

Мысль может, не переставая, быть мыслью, строиться на основаниях, данных ей верой; но она не может распластаться в двухмерности идеологии. Между верой и мыслью возможно честное распределение дела: одна не должна подменять собой другую. Но идеология, по определению, занимается предметами, законно принадлежащими именно мысли, потому что у неё, в отличие от веры, нет своего собственного, специфичного для неё, предмета, она паразитарна. Для веры подменять собою мысль – ошибка, не соответствующая её достоинству. Но идеология ничего иного делать не может, ей некуда деваться.

– Как видится Вам будущее религий? Каково их место в сегодняшнем и завтрашнем мире? Как увязываются концепции религии и свободы?

– Я абсолютно убеждён, что религиозные традиции прочнее всего, их способность к выживанию в экстремальных условиях просто невозможно переоценить. Всё новое быстро ветшает, а они стоят. После самых тяжёлых уронов начинается регенерация. Наше время – один из нередких в истории моментов, когда это непосредственно осязаемо.

Главная опасность, угрожающая религиям, отнюдь не обобщённое «отмирание», а «перерождение». Homo technicus neobarbarus, господствующая ныне порода человека, сформированная избытком техники и недостатком культуры, на каждом шагу пытается превратить религию в «парапсихологию» или, скажем, в «параполитику». В особый род идеологии – не более того.

Всё равно это – идеология националистическая или космополитическая, «правая» или очень, очень «левая», или даже внеполитическая – просто ещё одно разъяснение всех проблем в том стиле, который абсолютно чужд как подлинной религии, так и подлинной науке. Очередная отмычка ко всем дверям. Я своими ушами слышал простодушного священника в Италии, который цитировал вполне мною уважаемого о. Тейара де Шардена с той чересчур привычной для наших русских ушей интонацией, с какой десятилетиями у нас цитировали «классиков марксизма».

Религиозная идеология столь же несообразная вещь, как научная идеология, и по той же причине – потому что императив духовной трезвости, осторожной чуткости к объективному, необходимый и для религиозного подвига, и для научного анализа – отрицается в самом своём существе нетерпеливым духом идеологизма.

– Было время, когда религии вдохновляли людей искусства на создание бессмертных шедевров. Сохранили ли они эту способность в наши дни?

– Что сказать? Наше столетие породило такие образцы чисто христианского вдохновения, как живопись Жоржа Руо, иконы о. Григория Круга, русско-эстонского инока, работавшего во Франции, музыка О. Мессиана, как поэзия Пеги, Клоделя, позднего Вячеслава Иванова, романы Бернаноса. Не так уж мало. Без религиозного основания немыслимо творчество Генриха Белля и Грэма Грина, Ахматовой, Пастернака, Солженицына, нашего лучшего сейчас композитора Альфреда Шнитке. И стольких других. Чтобы не навлекать подозрений в христианской предвзятости, упомяну евреев – хотя бы Бялика, Нелли Закс, Самуила Агнона. И лишь по собственному неведению воздержусь от перечня имён художников Ислама.

С другой стороны, я не совсем уверен, что в предсказуемые сроки вернётся время, побуждавшее целые народы на вершине общего анонимного подъёма созидать соборы. Я не жду «нового средневековья». Ничего не вернётся. Бог ничего не возвращает. Он «творит всё новое».

ТЕГИ

Ещё в главе «Личность - культура - ноосфера»:

Ноосфера глазами веры
У нас в руках бесценное сокровище страшного опыта
Скульптуры живые
Отменно и на глаз, и на язык
Вернисаж Игоря Смирнова
Игорь Рауфович Ашурбейли
Гражданство: Россия
Дата рождения: 9 сентября 1963 года
Место рождения: Баку, Азербайджанская ССР, СССР
Ученая степень: доктор технических наук
Научная деятельность: воздушно-космическая оборона
Место работы: АО «Социум»
Награды и премии: Орден Почета Медаль «300 лет Российскому флоту» Медаль Жукова Медаль «50 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.» Медаль «200 лет Министерству обороны» Нагрудный знак «За отличие в службе» I степени Медаль «В память 850-летия Москвы» Памятный знак «100 лет противовоздушной обороне» Орден «За честь и доблесть» Человек года - 2013 Орден «Святого князя Александра Невского» I степени Орден «Святой Анны» II степени Орден Святого благоверного князя Даниила Московского II степени Орден «Преподобного Серафима Саровского» III степени Медаль «Святого благоверного великого князя Георгия Всеволодовича» I степени Памятный знак «Святителя Николая» II степени
  Все награды

 

ЦИТАТЫ
ЦИТАТЫ
ТЕГИ
ПОДПИШИТЕСЬ НА НАШИ НОВОСТИ!